"Поверь мне - счастье только там,
Где любят нас, где верят нам! "

Великий Русский поэт Лермонтов Михаил Юрьевич

Великий русский поэт.



Родился в Москве в семье армейского капитана Юрия Петровича Лермонтова (1787-1831) и Марии Михайловны Лермонтовой (1795-1817), урожденной Арсеньевой, единственной дочери и наследницы пензенской помещицы Е. А. Арсеньевой (1773-1845). Брак, заключенный против воли Арсеньевой, был неравным и несчастливым; мальчик рос в обстановке семейных несогласий. После ранней смерти матери Лермонтова бабушка сама занялась его воспитанием, полностью отстранив отца.
Лермонтов Михаил Юрьевич  в детстве
Детство Лермонтова прошло в имении Арсеньевой "Тарханы" Пензенской губернии. Мальчик получил столичное домашнее образование, с детства свободно владел французским и немецким языками. Летом 1825 бабушка повезла Лермонтова на воды на Кавказ; детские впечатления от кавказской природы и быта горских народов остались в его раннем творчестве ("Кавказ", 1830; "Синие горы Кавказа, приветствую вас!..", 1832). В 1827 семья переезжает в Москву, а в 1828 Лермонтов зачисляется полупансионером в 4-й класс Московского университетского благородного пансиона, где получает гуманитарное образование. Уже в Тарханах определился острый интерес Лермонтова к литературе и поэтическому творчеству. Уже в пансионе определяется преимущественная ориентация Лермонтова на А. С. Пушкина, байроническую поэму. Байроническая поэма становится основой раннего творчества Лермонтова. В 1828-1829 гг. он пишет поэмы "Корсар", "Преступник", "Олег", "Два брата" (опубликованы посмертно), "Последний сын вольности", "Измаил-Бей", "Демон". В центре байронической поэмы - герой, изгой и бунтарь, находящийся в войне с обществом и попирающий его социальные и нравственные нормы; над ним тяготеет "грех", преступление, обычно облеченное тайной и внешне предстающее как страдание.

В марте 1830 Московский пансион по указу Сената он был преобразован в гимназию. В 1830 Лермонтов увольняется "по прошению" и проводит лето в подмосковной усадьбе Столыпиных Середниково; в том же году после сдачи экзаменов зачислен на нравственно-политическое отделение Московского университета. К этому времени относится первое сильное юношеское увлечение Лермонтова Е. А. Сушковой (1812-1868), с которой он познакомился у своей приятельницы А. М. Верещагиной. С Сушковой связан лирический "цикл" 1830 ["К Сушковой", "Нищий", "Стансы" ("Взгляни, как мой спокоен взор..."), "Ночь", "Подражание Байрону" ("У ног твоих не забывал..."), "Я не люблю тебя: страстей ..."]. По-видимому, несколько позднее Лермонтов переживает еще более сильное, хотя и кратковременное чувство к Н. Ф. Ивановой (1813-1875), дочери драматурга Ф. Ф. Иванова. В эти годы (1830-1832) идет формирование личности поэта, и сменяющиеся любовные увлечения являются во многом попыткой личностного самоутверждения. Возникает жанр "отрывка" - лирического размышления, в центре которого определенный момент непрерывно идущего самоанализа и самоосмысления. Стихотворения 1830-1831 содержат и социальные мотивы и темы. Политическая лирика в прямом смысле Лермонтова редка; социально-политическая проблематика, как правило, выступает у него в системе философских и психологических размышлений. Это особенно заметно в лермонтовской лирике начала 1830-х гг. Московский университет жил философскими и политическими интересами, в нем функционировали студенческие кружки и общества (И. В. Станкевича, А. И. Герцена, В. Г. Белинского). О связи с ними Лермонтова нет сведений, однако он, возможно, разделял свойственный им дух политической оппозиции и даже принял участие в студенческой акции (изгнание из аудитории профессора М. Я. Малова). Эти идеи нашли у него выражение еще в "Жалобах турка" (1829) и серии стихов, посвященных европейским революциям 1830-1831 ["30 июля. (Париж) 1830 года", "10 июля. (1830)"], событиям Великой французской революции ("Из Андрея Шенье", 1830-1831) и эпохе пугачёвщины ("Предсказание", 1830). Так подготавливается проблематика первого прозаического опыта Лермонтова - романа "Вадим" (1832-1834) с широкой панорамой крестьянского восстания 1774-1775 гг.

Адресатом лирических стихов Лермонтова в этот период была В. А. Лопухина (1815-1851), в замужестве Бахметева, сестра товарища по университету Лермонтова. Чувство к ней Лермонтова оказалось самым сильным и продолжительным. Лопухина была адресатом или прототипом как в ранних стихах ["К Лермонтов" ("У ног других не забывал...", 1831), "Она не гордой красотою...", 1832, и другие], так и в поздних произведениях: "Валерик", посвящение к VI редакции "Демона"; образ ее проходит в стихотворении "Нет, не тебя так пылко я люблю", в "Княгине Литовской" (Вера).В 1830-1831 раннее лирическое творчество поэта достигает вершины; далее начинается спад.

После 1832 Лермонтов обращается к балладе ("Тростник", 1832; "Желанье" - "Отворите мне темницу", 1832; "Русалка", 1832) и прозе.

В поэмах Лермонтова в это время определяются как бы две тематические группы: одна тяготеет к средневековой русской истории ("Последний сын вольности", 1831; "Литвинка", 1832), другая - к экзотическим кавказским темам ("Измаил-Бей",1832; "Аул Бастуиджя". 1833-1834; "Хаджи-Абрек", 1833).

В 1832 Лермонтов оставляет Московский университет и переезжает в Петербург, надеясь продолжить образование в Петербургском университете; однако ему отказались зачесть прослушанные в Москве курсы. Чтобы не начинать обучение заново, Лермонтов принимает совет родных избрать военное поприще; в ноябре 1832 сдает экзамены в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров и проводит два года в военно-учебном заведении, где строевая служба, дежурства, парады почти не оставляли времени для творческой деятельности (быт школы в грубо натуралистичном виде отразился в так называемых юнкерских поэмах - "Петергофский праздник", "Уланша", "Гошпиталь" - все 1834). Она оживляется в 1835, когда Лермонтов был выпущен корнетом в лейб-гвардии Гусарский полк (сентябрь 1834); в этом же году выходит поэма "Хаджи Абрек" - первое выступление Лермонтов в печати (по преданию, рукопись была отнесена в журнал без ведома автора). Лермонтов отдает в цензуру первую редакцию драмы "Маскарад", работает над поэмами "Сашка", "Боярин Орша", начинает роман "Княгиня Лиговская". Известно о знакомстве Лермонтова с А. Н. Муравьёвым, И. И. Козловым и близкими к формирующимся славянофильским кружкам С. А. Раевским и А. А. Краевским. В романе "Княгиня Литовская" (1836; не окончен; опубликован в 1882) Лермонтов впервые обращается к социальному бытописанию, предвосхищающему "физиологии" 1840-х гг. Одновременно Лермонтов работает над "Маскарадом" (1835-1836), первым произведением, которое он считал достойным обнародования, трижды подавал в драматическую цензуру и дважды переделывал; драма, однако, была запрещена.

В период 1836-1837 гг. Лермонтов создает "Боярина Оршу" (1835-1836), первую оригинальную и зрелую поэму. Орша - первая попытка Лермонтова создать исторический характер - феодала эпохи Грозного, живущего законами боярской чести. Эта тема была продолжена в "Песне про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова" (1838). Своего рода аналогом "Песни..." в лирике Лермонтова было "Бородино", отклик на 25-ю годовщину Бородинского сражения (1837) - "микро-эпос" о народной войне 1812.

В 1835-1836 Лермонтов еще не входит в ближайший пушкинский круг; с Пушкиным он также незнаком. Тем более принципиальный характер получает его стихотворение "Смерть Поэта" (1837; опубликовано 1858), написанное сразу же по получении известия о гибели Пушкина. 18 февраля 1837 Лермонтов был арестован; началось политическое дело о "непозволительных стихах". Под арестом Лермонтов пишет несколько стихотворений: "Сосед" ("Кто б ни был ты, печальный мой сосед"), "Узник", положивших начало блестящему "циклу" его "тюремной лирики": "Соседка", "Пленный рыцарь" (оба - 1840) и другие.

В феврале 1837 был отдан высочайший приказ о переводе Лермонтова прапорщиком в Нижегородский драгунский полк на Кавказ; в марте он выехал через Москву. Простудившись в дороге, был оставлен для лечения (в Ставрополе, Пятигорске, Кисловодске; по пути следования в полк он "изъездил Линию всю вдоль, от Кизляра до Тамани, переехал горы, был в Шуше, в Кубе, в Шемахе, в Кахетии, одетый по-черкесски, с ружьем за плечами, ночевал в чистом поле, засыпал под крик шакалов...", в ноябре был в Тифлисе. В 1837 он записывает народную сказку об Ашик-Керибе ("Ашик-Кериб"), стремясь передать колорит восточной речи и психологию "турецкого" сказителя; народный характер поэт раскрыл в "Дарах Терека", "Казачьей колыбельной песне", "Беглеце". В Пятигорске и Ставрополе он встречается с Н. М. Сатиным, знакомым ему по Московскому пансиону, Белинским, доктором Н. В. Майером (прототип доктора Вернера в "Княжне Мери"); знакомится со ссыльными декабристами (С. И. Кривцовым, В. М. Голицыным, В. Н. Лихаревым, М. А. Назимовым) и близко сходится с А. И. Одоевским ("Памяти А. И. Одоевского", 1830).

Во время ссылки и позднее особенно раскрылось художественное дарование Лермонтова, с детства увлекавшегося живописью. Ему принадлежат акварели, картины маслом, рисунки - пейзажи, жанровые сцены, портреты и карикатуры; лучшие из них связаны с кавказской темой. Кавказская ссылка была сокращена хлопотами бабушки через А. X. Бенкендорфа. В октябре 1837 был отдан приказ о переводе Лермонтова в Гродненский гусарский (в Новгородской губернии), а затем в лейб-гвардии Гусарский полк, стоявший в Царском Селе. Во 2-й пол. января 1838 Лермонтов возвращается в Петербург. 1838-1841 - годы его литературной славы. Он сразу же попадает в пушкинский литературный круг, знакомится с В.А. Жуковским, П. А. Вяземским, П. А. Плетнёвым, В. А. Соллогубом, принят в семействе Карамзиных. У Карамзиных Лермонтов накануне последней ссылки читал "Тучи". В 1840 в Петербурге отдельными изданиями выходят единственные прижизненные сборники "Стихотворения" и "Герой нашего времени".

Наследие Лермонтова к 1840 г. включало уже около 400 стихотворений, около 30 поэм, не считая драм и неоконченных прозаических сочинений. Подавляющее большинство произведений Лермонтова опубликовано посмертно. В 1838-1840 поэт входит в "Кружок шестнадцати" - аристократическое общество молодежи, частью из военной среды, объединенное законами корпоративного поведения и политической оппозиционностью участников. В этот период в его поэзии и прозе словно оживают пушкинские начала. Однако основы прозы (как и поэзии) Лермонтова, во многом противоположны пушкинским; ему не свойственны лаконизм пушкинской прозы и поэтика "гармонической точности" в поэзии. Близких отношений с пушкинским кругом у Лермонтова не складывается: и Жуковский, и Вяземский, и Плетнёв далеко не все принимают в его творчестве. Столь же "выборочно" принимают его и формирующиеся московские славянофильские кружки. Со своей стороны, Лермонтов присматривался к деятельности будущих славянофилов (А. С. Хомякова, Ю. Ф. Самарина), сохранял с ними личные связи, напечатал в "Москвитянине" (1841) балладу "Спор", но остался холоден к социально-философским основам их учения ("Родина", 1841). Наиболее прочные отношения устанавливаются у Лермонтова с журналом "Отечественные записки". Именно там появляется большинство прижизненных и посмертных публикаций лермонтовских стихов, а также "Бэла", "Фаталист", "Тамань".

В феврале 1840 на балу у графини Лаваль у Лермонтова произошло столкновение с сыном французского посланника Э. Барантом; непосредственным поводом было светское соперничество - предпочтение, отданное Лермонтову кн. М. А. Щербатовой, которой был заинтересован Барант и в 1839-1840 увлечен Лермонтов. Ссора, однако, переросла личные рамки и получила значение акта защиты национального достоинства. 18 февраля состоялась дуэль, Картина Дуэль Лермонтова Михаила Юрьевича окончившаяся примирением. Лермонтов тем не менее был предан военному суду; под арестом его навещают друзья и литературные знакомые. Под арестом состоялось новое объяснение Лермонтов с Барантом, ухудшившее ход дела. В апреле 1840 был отдан приказ о переводе поэта в Тенгинский пехотный полк в действующую армию на Кавказ. В июне он прибыл в Ставрополь, в главную квартиру командующего войсками Кавказской линии генерала П. X. Граббе, а в июле уже участвует в стычках с горцами и в кровопролитном сражении при р. Валерик.

В начале февраля 1841, получив двухмесячный отпуск, Лермонтов приезжает в Петербург. Его представляют к награде за храбрость, но Николай I отклоняет представление. Поэт проводит в столице 3 месяца окруженный вниманием; он полон творческих планов, рассчитывая получить отставку и отдаться литературной деятельности. Его интересует духовная жизнь Востока, с которой он соприкоснулся на Кавказе; в нескольких своих произведениях он касается проблем "восточного миросозерцания" ("Тамара", "Спор"). 14 апреля 1841, не получив отсрочки, Лермонтов возвращается на Кавказ. В мае он прибывает в Пятигорск и получает разрешение задержаться для лечения на минеральных водах. Здесь он пишет целый ряд стихотворений: "Сон", "Утес", "Они любили друг друга...", "Тамара", "Свиданье", "Листок", "Выхожу один я на дорогу...", "Морская царевна", "Пророк". В Пятигорске Лермонтов находит общество прежних знакомых, и в том числе своего товарища по Школе юнкеров Мартынова. На одном из вечеров в пятигорском семействе Верзилиных шутки Лермонтов задели Мартынова. Ссора повлекла за собой вызов; не придавая значения размолвке, Лермонтов принял его, не намереваясь стрелять в товарища, и был убит наповал. Похоронен в фамильном склепе в Тарханах.

Фамильный склеп где покоится прах Великого Русского Поэта Михаила Юрьевича Лермонтова


разделитеь для сайта



Ангел


По небу полуночи Ангел летел
И тихую песню он пел.
И месяц, и звезды, и тучи толпой
Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов
Под крышами райских садов.
О Боге Великом он пел, и хвала
Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес
Для мира печали и слез,
И звук его песни в душе молодой
Остался без слов, но живой,

И долго на свете томилась она
Желанием чудным полна,
И звуков небес заменить не могли
Ей скучные песни земли.


Cмерть поэта


Погиб поэт! - невольник чести -
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..

Не вынесла душа поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде... и убит!

Убит!.. К чему теперь рыданья,
Пустых похвал ненужный хор
И жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!

Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?

Что ж? веселитесь... Он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,
Увял торжественный венок.

Его убийца хладнокровно
Навел удар... спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.

И что за диво?... издалека,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока;

Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал!..

И он убит - и взят могилой,
Как тот певец, неведомый, но милый,
Добыча ревности глухой,
Воспетый им с такою чудной силой,
Сраженный, как и он, безжалостной рукой.

Зачем от мирных нег и дружбы простодушной
Вступил он в этот свет завистливый и душный
Для сердца вольного и пламенных страстей?
Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
Зачем поверил он словам и ласкам ложным,
Он, с юных лет постигнувший людей?..

И прежний сняв венок - они венец терновый,
Увитый лаврами, надели на него:
Но иглы тайные сурово
Язвили славное чело;

Отравлены его последние мгновенья
Коварным шепотом насмешливых невежд,
И умер он - с напрасной жаждой мщенья,
С досадой тайною обманутых надежд.

Замолкли звуки чудных песен,
Не раздаваться им опять:
Приют певца угрюм и тесен,
И на устах его печать.


А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!

Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда - всё молчи!..

Но есть и Божий Суд, наперсники разврата!
Есть грозный Судия: Он ждет;
Он не доступен звону злата,
И мысли, и дела Он знает наперед.

Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!


Молитва


В минуту жизни трудную
Тесниться ль в сердце грусть:
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.

Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.

С души как бремя скатится,
Сомненье далеко -
И верится, и плачется,
И так легко, легко...



Ветка Палестины


Скажи мне, ветка Палестины,
Где ты росла, где ты цвела,
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?

У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?

Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Салима бедные сыны?

И пальма та жива ль поныне?
Все также манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?

Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы?...

Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ли след горючих слез?

Иль, Божьей рати лучший воин,
Он был с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и божеством?

Заботой тайною хранима,
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой.

Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест - символ святой,
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.



Нищий


У врат обители святой
Стоял просящий подаянья
Бедняк иссохший, чуть живой.
От глада жажды и страданий

Куска лишь хлеба он просил,
И взгляд являл живую муку,
И кто-то камень положил
В его протянутую руку.

Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою;
Так чуства лучшие мои
Обмануты навек тобою.


Молитва странника


Я, Матерь Божия, ныне с молитвою
Пред Твоим образом, ярким сиянием,
Не о спасении, не перед битвою,
Не с благодарностью иль покаянием,

Не за свою молю душу пустынную,
За душу странника в свете безродного,-
Но я вручить хочу деву невинную
Теплой Заступнице мира холодного.

Окружи счастием душу достойную,
Дай ей сопутников, полных внимания,
Молодость светлую, старость покойную
Сердцу незлобному мир упования.

Срок ли приблизится часу прощальному
В утро ли шумное, в ночь ли бесгласную -
Ты восприять пошли к ложу печальному
Лучшего ангела душу прекрасную.

*****

Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка.

Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером, иль утра в час златой
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой.

Когда студеный ключ играет по оврагу,
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он.

Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога.


Пророк


С тех пор, как Вечный Судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья, -
В меня все ближние мои
Бросали бешенно каменья.

Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром Божьей пищи.

Завет Предвечнаго храня,
Мне тварь покорна там земная,
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.

Когда ж чрез шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:

"Смотрите, вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами;
Глупец - хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него,
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!"



Есть время...


Есть время - леденеет быстрый ум;
Есть сумерки души, когда предмет
Желаний мрачен; усыпленье дум;
Меж радостью и горем полусвет;

Душа сама собою стеснена,
Жизнь ненавистна, но и смерть страшна -
Находишь корень мук в себе самом
И небо обвинить нельзя ни в чем.

Я к состоянью этому привык,
Но ясно выразить его б не мог
Ни ангельский, ни демонский язык:
Они таких не ведают тревог;

В одном все чисто, а в другом все зло.
Лишь в человеке встретиться могло
Священное с порочным. Все его
Мученья происходят оттого.



Покаяние


Дева
- Я пришла,святой отец,
Исповедать грех сердечный,
Горесть, роковой конец,
Счастье жизни скоротечной.

Священик
- Если дух твой изнемог,
И в сердечном покаянье
Излиешь свои страданья...
Грех простит Великий Бог.

Дева
- Нет, не в той я здесь надежде,
Чтобы сбросить тягость бед...
Все прошло, что было прежде,-
Где ж найти уплывших лет ?
Не хочу я пред Небесным
О спасенье слезы лить,
Иль спокойствием чудесный
Душу грешную омыть;
Я спешу перед тобою
Исповедать жизнь мою,
Чтоб не умертвить с собою
Все, что в жизни я люблю!
Слушай, тверже будь... крепися,
Знай, что есть удар судьбы;
Надо мною не молися...
Недостойна я мольбы.
Я не знала, что такое
Счастье юных, нежных дней;
Я не знала о покое,
О невинности детей...
Пылкой страсти вожделенью
Я была посвящена,
И геенскому мученью
Предала меня она!..
Но любови тайна сладость
Укрывалася от глаз;
В след за ней бежала младость,
Как бежит за часом час.
Вскоре бедствие узнала
И ничтожество свое..
Я любовью торговала
И не ведала ее.
Исповедать грех сердечный,
Я пришла, святой отец!
Счастье жизни скоротечной,
Вечный роковой конец.

Священик
- Если таешь ты в страданье,
Если дух твой изнемог,
Но не молишь в покаянье...
Не простит Великий Бог.



Дума


Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее - иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию - презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты - его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства -
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.


Родина


Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит ее рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни темной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

Но я люблю - за что, не знаю сам -
Ее степей холодное молчанье,
Ее лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек ее, подобные морям;
Проселочным путем люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень;
Люблю дымок спаленной жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.
С отрадой, многим незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.



Казачья колыбельная песня


Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою.
Стану сказывать я сказки,
Песенку спою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.

По камням струится Терек,
Плещет мутный вал;
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал;
Но отец твой старый воин,
Закален в бою:
Спи, малютка, будь спокоен,
Баюшки-баю.

Сам узнаешь, будет время,
Бранное житье;
Смело вденешь ногу в стремя
И возьмешь ружье.
Я седельце боевое
Шелком разошью...
Спи, дитя мое родное,
Баюшки-баю.

Богатырь ты будешь с виду
И казак душой.
Провожать тебя я выйду -
Ты махнешь рукой...
Сколько горьких слез украдкой
Я в ту ночь пролью!..
Спи, мой ангел, тихо, сладко,
Баюшки-баю.

Стану я тоской томиться,
Безутешно ждать;
Стану целый день молиться,
По ночам гадать;
Стану думать, что скучаешь
Ты в чужом краю...
Спи, пока забот не знаешь,
Баюшки-баю.

Дам тебе я на дорогу
Образок святой:
Ты его, моляся Богу,
Ставь перед собой;
Да, готовясь в бой опасный,
Помни мать свою...
Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.


Предсказание


Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь - и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож:
И горе для тебя! - твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет все ужасно, мрачно в нем,
Как плащ его с возвышенным челом.


*****


Опять, народные витии,
За дело падшее Литвы
На славу гордую России,
Опять шумя, восстали вы.
Уж вас казнил могучим словом
Поэт, восставший в блеске новом
От продолжительного сна,
И порицания покровом
Одел он ваши имена.


Что это: вызов ли надменный,
На битву ль бешеный призыв?
Иль голос зависти смущенной,
Бессилья злобного порыв?..
Да, хитрой зависти ехидна
Вас пожирает; вам обидна
Величья нашего заря;
Вам солнца Божьего не видно
За солнцем Русского Царя.


Давно привыкшие венцами
И уважением играть,
Вы мнили грязными руками
Венец блестящий запятнать.
Вам непонятно, вам несродно
Все, что высоко, благородно;
Не знали вы, что грозный щит
Любви и гордости народной
От вас венец тот сохранит.


Безумцы мелкие, вы правы.
Мы чужды ложного стыда!


*****



Но честь России невредима.
И вам, смеясь, внимает свет...
Так в дни воинственного Рима,
Во дни торжественных побед,
Когда триумфом шел Фабриций
И раздавался по столице
Восторга благодарный клик,
Бежал за светлой колесницей
Один наемный клеветник.

разделитеь для сайта

vosstanovlenie

Пожертвования на восстановление Преображенского Храма в селе Бужарово в Истринском районе

novomuchenniki n1

Благотворительного фонда Московской епархии по восстановлению порушенных святынь

На поддержку сайта
На поддержку сайта
руб.
счёт 41001327336565.



Дружественные сайты

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет

Домашняя помощь

Бесконечный хлеб

karavai

       Жила была бедная старушка.
       Такая она была бедная, что порой ей даже не из чего было хлеба испечь. И была у нее соседка-злыдня, которая эту старушку непрестанно бедностью ее попрекала.

Подробнее...

Молитва - Святителю Спиридону Тримифунтскому

s st

         О, всеблаженный святителю Спиридоне, великий угодниче Христов и преславный чудотворче!

Подробнее...
Яндекс.Метрика