Выдающийся русский поэт, прозаик, переводчик, композитор Михаил Алексеевич Кузмин

Выдающийся русский поэт, прозаик, переводчик, композитор



Михаил Алексеевич Кузмин родился в Ярославле, детство провел в Саратове, с 13 лет жил в Петербурге. Волга и Петербург - две родины и две важные темы ею творчества. Родители Кузмина были староверами; русские, "заволжские" копки кузминской поэзии заметили еще Анненский и Блок. В конце 1890-х - начале 1900-х годов, после глубокого духовного кризиса и путешествий в Египет, в Италию, он много ездит по русскому Северу, изучает сектантские песни, духовные стихи. Определяются его наиболее устойчивые интересы: раннее христианство с элементами язычества, францисканство, старообрядчество, гностицизм.

Три года Кузмин учился в Петербургской консерватории у И. А. Римского-Корсакова; музыка осталась одним из главных увлечений поэта. Сопутствовала она и его вступлению в литературу: написанный свободным стихом цикл "Александрийские песни", принесший Кузмину известность (вошел в его первый сб. "Сети". М., 1908), создавался именно как песни и романсы. Стилизованная "под XVIII в." музыкальная пастораль Кузмина "Куранты любви", охотно им исполнявшаяся, была издана вместе с нотами (М., 1910). Кузмин - автор музыки к постановке "Балаганчика" Блока в театре Комиссаржевской. Был связан с Дягилевым, К. Сомовым и другими деятелями "Мира Искусства", театральными кругами; несколько лет (1907-1912) Кузмин - постоянный насельник "башни" Вяч. Иванова. 1905-1909 годы - период подчеркнутого эстетства и дендизма Кузмина. Блок считал их "маскарадными" и надеялся, что Кузмин "стряхнет с себя ветошь капризной легкости". В дальнейшем поэзия Кузмина обретает большую глубину и одухотворенность.

Являясь своим, "домашним" человеком в различных артистических кругах, Кузмин ни с одним из направлений не был связан организационно, охраняя присущую ему художническую независимость. Творчество Кузмина снимает существенную в русской поэзии XX в. оппозицию "символизм-акмеизм". Уважение и внимание к предметному миру с ясными и четкими контурами сделали его учителем акмеистов. Но "мелочи" жизни для него не самоценны, они воплощают милость Божью, которая дается смиренным. Предметный мир у зрелого Кузмина непременно пронизан горним светом ("В капле малой - Божество"). В этом Кузмин - человек позднего символизма. "Вещный" символизм Кузмина и сходен с символизмом Анненского и полярен ему: у Анненского "вещи" объединены с человеком глубоким родственным страданием, общей отторженностью от целой" и заброшенностью в трехмерный мир, у Кузмина - родственным же, но радостным, благодарным, "францисканским" чувством общей причастности к высшему, духовному началу. Ведущая тема его зрелой лирики (а также и прозы) - путь души через любовь и красоту к духовному просветлению. Душа ("Психея") и сердце - излюбленные образы поэзии Кузмина, им сопутствуют образы пути, полета, легкости.

При всей цельности облика автора в кузминской поэзии (не подменяемого "лирическим героем") в нем остается противоречие, создающее трудность для восприятия: соединение глубокой религиозности - церковной, обрядовой, бытовой - с дендизмом, эстетством, с пряной и сентиментальной эротикой. Может быть, что-то здесь прояснит автохарактеристика из письма 1901 г.: "Я только прислушиваюсь и звучу как гонг, ударяемый кем-то. Кто я, чтобы придумывать? Я могу придумывать прически, духи, цвет рубашек, переплеты книг, но духа я не ломаю и не придумываю". Во всем творчестве Кузмина два плана как бы накладываются и пронизывают друг друга: "мелочи" то сквозят глубиной, то совсем затемняют ее.

Стихи Кузмина в сборниках 1918-1929 гг. все более усложняются, становятся герметичны, появляются трагические ноты. Гностическая, оккультная, магическая тематика и многократное взаимоотражение образов-символов разных культурно-исторических планов в поздней лирике Кузмина порой делают ее чрезвычайно трудной для прочтения. Но часто при этом сохраняется и "прекрасная ясность". Художественное воздействие достигается самим сочетанием простоты и загадочности: "Чем рассудку темней и гуще./Тем легче легкой душе".

Раскованность и изощренность поэтической формы Кузмина, безграничная свобода выбора тем, слов и звучаний, возможность бесконечных взаимоотражений образов могут ощущаться как некая опасность для поэзии, как предел дозволенного в искусстве. Но в поэзии Кузмина свобода не переходит в произвол, умеряясь вольной покорностью внешнему и внутреннему канону.

Изд.: Кузмин М. Избранные произведения. Л. 1990.

Источник: Русская поэзия серебряного века. 1890-1917. Антология. Ред. М.Гаспаров, И.Корецкая и др. Москва: Наука, 1993.


разделитеь для сайта


ПАСХА


На полях черно и плоско,
Вновь я Божий и ничей!
Завтра Пасха, запах воска,
Запах теплых куличей.

Прежде жизнь моя текла так
Светлой сменой точных дней,
А теперь один остаток
Как-то радостно больней.

Ведь зима, весна и лето,
Пасха, пост и Рождество,
Если сможешь вникнуть в это,
В капле малой - Божество.

Пусть и мелко, пусть и глупо,
Пусть мы волею горды,
Но в глотке грибного супа -
Радость той же череды.

Что запомнил сердцем милым,
То забвеньем не позорь.
Слаще нам постом унылым
Сладкий яд весенних зорь.

Будут трепетны и зорки
Бегать пары по росе
И на Красной, Красной горке
Обвенчаются, как все.

Пироги на именины,
Дети, солнце... мирно жить,
Чтобы в доски домовины
Тело милое сложить.

В этой жизни Божья ласка
Словно вышивка видна,
А теперь ты, Пасха, Пасха,
Нам осталася одна.

Уж ее не позабудешь,
Как умом ты не мудри.
Сердце теплое остудишь -
Разогреют звонари.

И поют, светлы, не строги:
Дили-бом, дили-бом бом!
Ты запутался в дороге,
Так вернись в родимый дом.


*****

Декабрь морозит в небе розовом,
нетопленный чернеет дом,
и мы, как Меньшиков в Березове,
читаем Библию и ждем.

И ждем чего? Самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж вспухнувшие пальцы треснули
и развалились башмаки.

Уже говорят о Врангеле,
тупые протекают дни.
На златокованом архангеле
лишь млеют сладостно огни.

Пошли нам долгое терпение,
и легкий дух, и крепкий сон,
и милых книг святое чтение,
и неизменный небосклон.

Но если ангел скорбно склонится,
заплакав: "Это навсегда",
пусть упадет, как беззаконница,
меня водившая звезда.

Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
о, бедная моя любовь.
Лучами нежными, не пылкими,
родная согревает кровь,

окрашивает губы розовым,
не холоден минутный дом.
И мы, как Меньшиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.



разделитеь для сайта

vosstanovlenie

Пожертвования на восстановление Преображенского Храма в селе Бужарово в Истринском районе

novomuchenniki n1

Миссионерский отдел Московской епархии

Благотворительного фонда Московской епархии по восстановлению порушенных святынь

На поддержку сайта
На поддержку сайта
руб.
счёт 41001327336565.



Дружественные сайты

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет

Домашняя помощь

Бесконечный хлеб

karavai

       Жила была бедная старушка.
       Такая она была бедная, что порой ей даже не из чего было хлеба испечь. И была у нее соседка-злыдня, которая эту старушку непрестанно бедностью ее попрекала.

Подробнее...

Молитва - Святителю Спиридону Тримифунтскому

s st

         О, всеблаженный святителю Спиридоне, великий угодниче Христов и преславный чудотворче!

Подробнее...
Яндекс.Метрика